Если бы да кабы

[vlkamov.livejournal.com]

Хранение овощей представляло в СССР неразрешимую проблему

До сих пор не могу понять, зачем для хранения овощей использовали контейнеры брутто чуть не тонна, хотя в ходу были куда как более пристойные ящики. Почему нельзя было в те же ящики картошку и ставить их на поддоны ? Какое-то вредительство. Но это присказка, сказка впереди.

Лжюзер, по причине невоздержанности языка которого не рискую называть, рассуждая о техническом прогрессе в несостоявшемся СССР пишет:

Многие технологии которые получила РФ получил бы и СССР. Да овощи в СССР гнили потому что не было промышленных кондиционеров а те что были дерьмовые бакинские копии Хитачи из 1960х. Однако как Хитачи в 1960е продала технологии СССР так и в 1990е Тошиба продала бы технологии СССР. Разницы никакой.

Допустим, хотя вклад пересыпания переоценить трудно. Все же о технологиях. Вряд ли Стив Джобс продал бы Советам "технологии" айфона, но вот кондиционеры у меня вызывают сомнение: что там за нанотехнологии ? Промышленные холодильники в СССР были, а уж овощехранилищам и не очень нужны - естественный холод можно запасти зимой. Чем японский холод отличается от русского ?

Update. Итоги.
Гипотеза товарища ... ах какого товарища не подтвердилась - никто не смог указать реальные преимущества японских овощекондиционеров.

Comments

[jlm-taurus.livejournal.com]

Виктор Конецкий, из книги "Последний рейс"
"..И я вспомнил 1984 год. Приходим в Мурманск в балласте, стоим 22 дня, ждем погрузки. Каждый день увеличивается опасность, что Северный морской путь замерзнет, растет риск. И груз-то был. Был. Но загружать его было нельзя. Потому что это была гнилая картошка. Мурманский порт был завален 23 тысячами тонн картофеля, привезенного из Калужской области. Картофель был поражен фитофторой – заболеванием, которое распознается еще тогда, когда посаженные в землю клубни дают первые ростки. Заранее зная, что картофель сгниет, товарищи из Калужской области его вырастили, сколотили ящики, погрузили испорченную картошку в эти ящики, а ящики – в вагоны и отправили на Север – с глаз долой. Семьсот вагонов с гнилью растянулись между Калугой и Мурманском. Картина, должно быть, была впечатляющая. Тысячетонные горы гнилой картошки, возвышавшиеся над Мурманским портом, по высоте были сравнимы разве что со стеклянными бутылочными Хеопсами в Хатанге. Ни одна из этих тонн, предназначавшихся для всех северных портов, в том числе и для Колымы, куда шло наше судно, не была погружена. Приемщицы ложились на рельсы: эти колымские женщины-снабженцы знали, что если они привезут туда, где им самим предстоит зимовать, гнилую картошку, то их там просто убьют.

Положение осложнялось еще тем, что в Мурманске нет спиртоводочных заводов и пустить картофельную гниль хотя бы на технический спирт не представлялось возможным…

К счастью, срочно прислали картошку из Смоленска, и мы смогли выйти из порта…

Мне иногда просто стыдно писать свою романтическую прозу, когда рядом, под боком, творится такое. Но и не писать я не могу. Вот в чем дело. И мучаюсь, и кусаю себе локти, а выхода нет."